Как инвестировать в Agricultural Technologies

Интервью с основателем компании Agricultural Technologies Цигвинцевым Ильей Вячеславовичем о преимуществах инвестиций в международный агротехнический бизнес.

Как возникла идея создать технологию вертикального фермерства на основе аэропоники, и какая была основная мотивация для разработки этой системы?

Идея началась в 2012 году, когда я понял простую вещь: продукты питания — одна из самых устойчивых ниш, но входить в неё “как все” бессмысленно. Тогда мне впервые сказали: «можно выращивать на воде». Для большинства это звучит странно, но для меня стало вызовом — разобраться и сделать так, чтобы это работало не на словах, а на практике.

Мотивация была не “сделать технологию ради технологии”, а сделать продукт, который сам себя продаёт. Некачественный продукт на маркетинге можно продать один раз — дальше потребитель не простит. Поэтому для меня первичным всегда было качество и вкус, а уже потом “станок” и масштаб.

Какие главные этапы прошли за 13 лет разработки платформы, и какие основные вызовы при этом встречались?

Ключевые этапы такие:

● 2012 — старт: погружение в тему, первые принципы и гипотезы.

● 2013 — домашняя версия (например, выращивание перца).

● 2014 — первый патент.

● 2016–2017 — переход к промышленной версии; первый прототип был тяжёлым, пришлось облегчать, переосмысливать конструкцию.

● 2018 — переломный год: выращивание клубники в простых ящиках/на стеллажах, работа с множеством сортов, “вскрытие” вкуса, после чего стало ясно: проект нужно делать серьёзно.

● 2019–2023 — фермы, бренд, розница: концепция “своя технология → своя ферма → свой бренд” реализована примерно на 90%.

● 2024–2025 — развилка и новый этап: управленческие ошибки, смена роли, потеря доли, и параллельно — запуск следующего витка уже в GCC.

Главный вызов в агротехе — время циклов: в природе нельзя “перепрошить и завтра проверить”. Ошибка часто стоит десятков дней ожидания и постоянных затрат на команду и эксплуатацию.

Чем ваша технология отличается от других решений в области вертикального земледелия и аэропоники на рынке?

Я сразу скажу честно: я не инженер, я предприниматель. И именно это стало преимуществом. Инженеры сильны в своей части, но часто застревают “в одном узле”. Моя роль была объединить всё в систему: конструкцию, свет, питание, микроклимат, автоматику, ПО, отказоустойчивость.

Я не покупал готовый “станок”. Я сделал свой — и на нём же построил техпроцесс и бизнес. Большинство “вертикальных” проектов в мире начинали с простого набора: стеллаж, недорогой свет, громкое слово “технология”. На простых культурах это иногда работает, но клубника такого не прощает.

У нас технология работает только как единая связка: если убрать один элемент — результат деградирует. Это “имитация природы в инженерном контуре”: сценарии дня/ночи, микроклимат, питание, управление рисками и авариями.

Расскажите о промышленных фермах: как организована система многоярусного выращивания и какова эффективность вашей технологии?

Многоярусность — основа экономики вертикальной фермы: чем выше ярусность, тем эффективнее площадь и капитальные вложения.

Максимально у нас было до 10 ярусов. Это предел, который имеет смысл, только если параллельно масштабируются: равномерность света, управляемость климата, стабильность поливов/питания и удобство обслуживания.

Какой опыт был получен при эксплуатации текущей фермы площадью 1700 м², и какие результаты были достигнуты?

Этот опыт важен тем, что подтверждает модель в реальных условиях эксплуатации, а не “на демонстрации”.

Фактический ориентир по объёму — ровно 60 тонн клубники в год. Кроме объёма, ключевое — наличие фактической экономики, позволяющей уверенно считать CAPEX/OPEX, производительность, себестоимость и масштабирование.

Какие основные преимущества продукции, выращенной на вашей платформе, по сравнению с традиционными методами?

Преимущества потребительские и технологические:

● вкус и стабильность качества (критично для клубники),

● локальность и свежесть: зрелая ягода живёт очень недолго, импорт почти всегда компромисс по зрелости,

● повторяемость результата: технология позволяет воспроизводить “идеальные условия”, а не надеяться на сезон и погоду.

Почему именно премиальная клубника стала первым товаром, выращиваемым на вашей ферме, и планируется ли расширение ассортимента?

Клубника — осознанный выбор: зимой дефицит действительно вкусной ягоды. В 2018 году я высадил много сортов — и каждый раскрывался по-своему. Был сорт, который на вкус как лесная земляника, при этом внешне выглядит как привычная клубника. Это был момент, когда стало ясно: если мы можем стабильно выращивать такой продукт, проект имеет смысл.

Расширение ассортимента возможно и уже тестировалось (томаты, огурцы, салаты). Но стратегия поэтапная: сначала — бренд и рынок на одной высокомаржинальной культуре, затем — расширение линейки.

Какие ключевые патенты и интеллектуальная собственность защищают вашу технологию?

Исторически есть уже оформленные разработки и патенты, а сейчас формируется новый пакет защиты и подач.

Отдельно подчеркну: при выходе в GCC приоритет — не “бумага ради бумаги”, а полноценная международная защита по тем объектам, которые реально создают технологическое преимущество.

В чем заключается результат независимого invest check-up, и какова его оценка потенциала вашей IP-портфеля?

Независимая проверка полезна тем, что трезво разделяет сильное и то, что нужно усилить. В отчёте зафиксировано, что проект технологически зрелый и обладает высокой инновационностью (в отдельных критериях стоит PASS), но при этом юридическая и документальная “инвест-готовность” требует доработок.

Часть предлагаемых на рынке инструментов (включая новые “международные механизмы”) я оцениваю аккуратно: это может помочь, но это не панацея. Решения принимаются только после понимания практической ценности и применимости.

Почему стоимость технологического IP оценивается в диапазоне 80–150 миллионов долларов, и что включает эта оценка?

В отчёте логика описана так: на текущем этапе потенциал IP-портфеля оценивается ниже, а диапазон 80–150 млн $ рассматривается как достижимый при выполнении условий: международная защита, реализация дорожной карты 2025–2030, развёртывание коммерческих ферм в регионе и монетизация технологических модулей.

Я добавлю свою рамку: наш внутренний расчёт сделан без “оценки интеллектуалки как актива” и опирается на план запуска 12 комплексов в GCC (Gulf Cooperation Council — Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива), которые в пессимистичном сценарии дают порядка 1 млрд рублей чистой прибыли в горизонте 6–7 лет.

Какие ключевые шаги предприняты для регистрации компании и защиты IP в международных юрисдикциях?

Сделан переход в международную структуру, а по IP идём в сторону комплексной защиты через международные механизмы и формализацию контуров: права на разработки, конфиденциальность, закрепление прав за компанией и единая архитектура IP-портфеля.

Что стало основанием для выбора Абу-Даби (ADGM) в качестве основной платформы для регистрации проекта?

ADGM — юрисдикция с английским правом, сильной репутацией и понятной инвесторам инфраструктурой. Это глобальный финансовый центр и удобная платформа для технологической компании, которая подтверждает технологичность через местные институты развития.

Какие планы по масштабированию производства: размеры будущих ферм, регионы и культуры, которые планируется выращивать?

Стратегия модульная:

● стартуем с полноценной камеры выращивания (как 1/4 большого комплекса),

● фиксируем точный CAPEX и операционные показатели на “единице”,

● затем масштабируем до комплексов порядка 5000 м² и портфеля 12 ферм в GCC.

По культурам: вход — клубника как флагман, затем расширение линейки, включая отдельное решение под салатные культуры (у салата другая логика технологии и автоматизации).

Какой этап сейчас прошла международная структура, и как она отличается от российской стадии развития?

Российский этап дал ключевое: реальная эксплуатация, подтверждённая модель продаж, команда и понимание рисков “на практике”. Международный этап — это перенос в GCC с упором на локализацию, правовую защиту и масштабирование через модульную архитектуру.

И отдельно: у меня есть сформированная инженерно-агрономическая команда, которая остаётся со мной — потому что за годы видела результат и верит в продукт.

Какие преимущества для инвесторов дает лицензия MISA в Саудовской Аравии?

MISA даёт легальную и понятную рамку для работы в KSA: возможность иностранцу открывать компанию со 100% владением, строить локальную операционную структуру и работать с программами развития в стране.

Расскажите о стратегических партнёрах, таких как Emirates Development Bank, и результатах их работы с проектом.

Мы ведём коммуникации и проработку возможных инструментов поддержки с рядом институтов и партнёров региона, включая Emirates Development Bank (EDB). Стадия — переговоры и выбор оптимальных условий; детали на публичной площадке не раскрываю.

Какие существуют планы по созданию холдинговой структуры, и как будет распределяться управление активами?

Логика — разделение контуров:

● IP-контур,

● операционные компании по странам,

● проектные SPV под отдельные фермы/комплексы.

Так проще управлять рисками, финансированием и масштабированием.

Как осуществляется подготовка к проектному финансированию, и какие инструменты финансирования вы рассматриваете?

Подготовка начинается с “единицы” (камера): точный CAPEX, понятный OPEX, производственные метрики, а затем — масштабирование через программы и льготные условия в рамках треков продовольственной безопасности, которые сейчас в проработке.

Каким образом вы планируете коммерциализировать и монетизировать IP и технологические решения?

Мы не строим бизнес на продаже железа. Базовая монетизация — это производство и продажи продукта на собственной технологии под своим брендом.

Отдельные решения могут коммерциализироваться отдельно (например, светодиодные решения для агрокомплексов), но это не “ядро”.

Почему вы считаете, что ваш проект интересен инвесторам, и какую доходность они могут ожидать?

Потому что это технологический бизнес с понятной традиционной основой: продукт, повторяемый техпроцесс, масштабирование, расширение линейки культур. Это не история “быстрого хайпа на 1–3 года”, а инфраструктура на десятилетия, где ценность накапливается через качество продукта и эффективность производства.

Какие сценарии выхода из инвестиций предусмотрены, и как инвесторы смогут реализовать свои доли?

Возможные сценарии:

● дивидендная модель после выхода на стабильную прибыль,

● вторичные сделки/выкуп долей,

● вход стратегического партнёра на этапе масштабирования.

Какие риски связаны с проектом, и как вы планируете их минимизировать?

Ключевые риски: энергия, операционные сбои, биориски, регуляторика, локализация цепочек, конкуренция.

Митигируем так:

● идём от проверенной модели,

● строим отказоустойчивость (вся логика “а если заклинит/откажет” уже прожита и закрыта защитами),

● начинаем с “единицы”, а не масштабируем гипотезу.

Почему стоит приобрести именно 1-2% доли? Какие преимущества и возможные ограничения это дает?

Это формат участия, который позволяет инвестору быть в росте, но не ломает управляемость проекта. Для меня принципиально важно сохранять контроль у основателя: целевой ориентир — не опускаться ниже 80%.

Ограничение очевидное: миноритарная доля не даёт операционного контроля.

Какие показатели используют для оценки стоимости компании после первого года работы?

Мы смотрим на измеримые метрики:

● урожайность и стабильность циклов,

● себестоимость/маржинальность,

● энергоёмкость,

● простои/аварийность,

● потери/списания,

● подтверждение каналов сбыта и повторяемость спроса.

Какие условия для инвесторов предусмотрены в соглашениях о приобретении доли?

Это фиксируется стандартным корпоративным пакетом: права на информацию, ограничения на отчуждение доли, порядок выкупа/выхода, иные защитные положения — в зависимости от инструмента входа.

Какая стратегия долгосрочного развития: каким образом проект будет достигать оценки 100-400 млн долларов и выше?

Четыре драйвера:

1. портфель ферм (12 комплексов) и тиражирование “единицы”,

2. расширение линейки культур,

3. усиление IP-защиты и технологической защищаемости,

4. бренд и каналы продаж в регионе с дефицитом локальной продукции.

Какие перспективы для участия инвесторов в дивидендах и ликвидных событиях?

На раннем этапе логика обычно реинвестируется в рост. По мере стабилизации портфеля ферм дивидендная модель становится естественной.

Какие дополнительные возможности для инвесторов вы могли бы выделить в рамках этого проекта?

Это участие в стратегических треках: локализация, инфраструктура, партнёрства, развитие продуктовой линейки, а также участие в создании устойчивых каналов сбыта.

В чем для вас заключается главный потенциал влияния этого проекта на продовольственную безопасность региона?

Смысл технологии — круглогодичное локальное производство независимо от климата. Для GCC это особенно важно, потому что локальная свежесть и устойчивость цепочки поставок становятся вопросом национальной устойчивости.

На ваш взгляд, как глобальные тренды в области агротехнологий и продовольственного производства будут влиять на развитие вашего проекта в ближайшие 5-10 лет?

Влияют три тренда: климатическая нестабильность, рост требований к качеству и безопасности еды, и неизбежная автоматизация агропроизводства.

При этом важно понимать контекст отрасли: многие вертикальные фермы “разорялись” не потому, что идея плохая, а потому что в отрасль заходили на хайпе, с ожиданием быстрых денег, часто без глубокой инженерии и без продукта. Я сознательно шёл иначе: не “громко”, а через продукт и техпроцесс. И именно поэтому у нас получилось выйти в сети без перегрева маркетинга — сети в итоге приходили к нам сами, потому что продукт вытягивал полку.

Презентация проекта и связь с автором